Карта сайта

            

 

 

    Позорный последнй путь 1

 

 

    Раньше самоубийц хоронили за кладбищем. По русским поверьям, "родители", то есть обычные умершие, могут разгневаться из-за того, что рядом с ними окажется "нечистый" покойник. А гнев предков опасен для живущих. Поэтому самоубийц, как бездомных собак,  хоронили на перекрестках дорог, границах полей, в лесу, в болотах, в оврагах.

 

 

 

      Перекресток — символ выбора в целом и в частности выбора между жизнью и смертью (в фольклоре образ распутья, перед которым оказывается герой), а также знак перехода из одного пространства в другое. В качестве такового перекресток наделяется  особым мистическим  значением.

 

      С одной стороны, это место являлось священным; греки и римляне считали его находящимся под охраной Гермеса и Меркурия — покровителей путников. В христианстве перекресток, уподобляемый в своей форме кресту, стал местом почитания Христа.

 

     С другой стороны, перекресток считался средоточием вредоносных, нечистых сил. На перекрестках выполнялись колдовские ритуалы. Это было место захоронения самоубийц, сборища демонов и ведьм.

 

     Во многих культурах перекресток - место встречи с трансцендентными силами (богами, духами, мертвыми). Символизмперекрестка связан с символизмом двери, перехода из старого к новому, от посюстороннего к потустороннему. Чтобы обеспечить этот переход, на перекрестках воздвигаются обелиски, алтари, просто камни.

 

       В Европе перекрестки рассматривали как места встречи ведьм, злых духов. Христиане воздвигали на перекрестках кре

сты, часовни, статуи Мадонны и т.п. У африканских племен перекрестки часто являются местом совершения ритуальных обрядов. У греков Геракл на перекрестке совершил выбор, отдав предпочтение добродетели перед наслаждением. Эдип убивает на перекрестке своего отца.

 

       Греки приносили жертвы на тройных перекрестках трехглавой богине Гекате, богине привидений и чародейства, связанной с царством мертвых. На перекрестках стояли статуи Гермесу-Психопомпу, водителю духов. Римляне молились ларам перекрестков, а в средневековой Германии судебные процессы часто проходили на перекрестках.

 

      Древние греки посвящали перекрестки Гекате; там устанавливали ее трехликие статуи, приносили в жертву собак, помещали тела повешенных. В индуизме перекресток выступал как пристанище демонов. В славянской мифологии перекресток считался местом обитания чертей. В средние века на перекрестках больших дорог ставились распятия, чтобы предохранить их от присутствия нечистой силы.

 

      Заложные покойники — в славянской мифологии люди, которые умерли неестественной или преждевременной смертью. Также назывались «мертвяками» и «нечистыми». К ним обычно причисляли умерших насильственной смертью, самоубийц, опойцев (умерших от пьянства), утопленников, некрещёных детей, колдунов и ведьм.

 

     Возникновение самого слова «заложный» связывают со способом захоронения. В отличие от обычных покойников — «родителей» — «нечистых» не закапывали в землю, а хоронили на перекрёстках дорог, границах полей, в лесу, в болотах, в оврагах, за пределами ограды церкви, так как считалось, что они «прокляты родителями и земля их не принимает».

 

     Тело в гробу укладывали лицом вниз, яму закладывали (отсюда по одной из версий и название этих покойников — "заложные") камнями и ветками. Приводится  рассказ крестьян Новомосковского уезда о том, что самоубийцу не нужно переносить с того места где он умер, иначе тот будет возвращаться обратно в течение семи лет. Но если всё же его труп надо перенести, то делают это с помощью переноса через перекрёсток, тогда умерший заблудится, дойдя до него.

 

 

       Несмотря на противодействие таким обычаям со стороны церкви, данные верования были настолько сильны, что в результате появляются «убогие дома», получившие название в народе «божедомы», «божедомка», представляющие из себя простые загородки из досок или кольев, отсюда и название — заложный, то есть заложенный покойник, а не похороненный или захороненный.

 

      Одним из самых распространённых поверий, связанных с заложными покойниками, была их способность вызывать засуху. Так в Екатеринославской губернии некая женщина удушилась, но родственники похоронили её вблизи кладбища, несмотря на то, что все жители были против (помогло заступничество священника). После этого, местной женщине приснился сон, что если удушившуюся напоят, то снова пойдёт дождь (была засуха). Ночью жители отрыли труп и вылили на него три бочки воды.

 

      В Симбирской губернии, существовало поверье, что во время засухи: «Надо непременно найти опойца которого не принимает земля, поэтому его надо вырыть из земли и кинуть в болото, чтобы пошёл дождь». Аналогичные рассказы есть и о других местах, кроме тех где засухи не бывает.

 

     Помимо засухи заложные покойники могли причинить и другой вред. Так, например, легенда о Батурке, который по поверью был очень жадным, поэтому чтобы утолить его алчность проходящие мимо люди должны были сделать подношение, иначе он мог нагнать на них и их скот болезнь. Сохранилось много сказаний о том, как «нечистые» мертвецы пугали скот и людей. На дорогах Румынии до сих пор можно встретить большое количество крестов.

 

     

       Исторический обзор отношения общества к проблеме самоубийства

 

 

      Обычай добровольной смерти стариков является наиболее ранним примером институционального, т. е. социально обусловленного, самоубийства. Изначально благосклонное отношение к такому поведению было связано с тяжелыми условиями жизни первобытной общины, для которой старики, неспособные самостоятельно добывать себе пропитание, являлись тяжкой обузой.

 

    В качестве примера можно привести распространенный среди северных народов, ведущих кочевой образ жизни, обычай ост

авлять состарившихся членов общины, предоставляя им погибать от холода и голода, или же обычай самих стариков уходить в тундру, более характерный для оседлых народов.

 

      В Японии вплоть до недавнего времени существовал обычай относить стариков на гору Обасутэяма (в переводе – «гора, где оставляют бабушек»), где они умирали голодной смертью. «Скалы предков» в Швеции получили свое название от древнего обычая, по которому старики бросались со скалы в море, считая такую гибель более предпочтительной, чем смерть от одряхления. На греческом острове Кеос в античную эпоху старики также добровольно уходили из жизни, выпивая цикуту после прощального праздника.

 

      Самоубийство как способ мести также относится к числу древнейших обрядов, при чем наряду со случаями, когда самоубийство применялось как последнее средство за неимением других способов расквитаться с обидчиком, существовали примеры осознанного выбора именно этого способа, как наиболее действенного.

 

      Так, в одном из племен Золотого Берега существовала традиция «возлагания вины на голову другого», согласно которой человек, нанесший оскорбление, был обязан покончить с собой тем же способом, что и оскорбленный, или же заплатить его семье денежную компенсацию.

 

       Бытовавший у славян и народов Западной Сибири обычай вешаться у двери обидчика, получивший название «сухой беды», не только навлекал позор на врага, но и обязывал родственников погибшего отомстить виновнику его гибели. На Дальнем Востоке существование подобного обряда было связано с представлениями о страшных последствиях мести разгневанного духа.

 

       На Меланезийском архипелаге наряду с самоубийством как способом мести практиковалось также самоубийство как способ искупления вины.

 

       В Древнем Китае и Древней Японии широко практиковались жертвенные самоубийства при постройке новых зданий, мостов и т. д. Особенно долго просуществовал сопровождавшийся человеческими жертвоприношениями культ священных гор.

 

      Обряд жертвенных самоубийств, первоначально призванный умилостивить божество, позднее приобрел также форму «самоубийства вослед», призванного выразить преданность жены – мужу или подданного – правителю.

 

      Религиозные воззрения многих народов Северной Европы не только не препятствовали, но и поощряли добровольный уход из жизни. Так, кельты, верившие в переселение душ, приветствовали самоубийство при угрозе пленения. В царство Одина – «воинский рай» древних германцев - допускались лишь воины, погибшие в бою и женщины, лишившие себя жизни после смерти мужей.

 

      Следует отметить, что в культурах с развитой воинской идеологией, где в целом наблюдается предпочтение насильственной смерти естественной, часто встречается позитивная оценка самоубийства. Так, индейцы майя приравнивали его к жертвоприношению и воинскому подвигу, а местом пребывания Иш Таб – богини, покровительствовавшей совершению самоубийств и жертвоприношений, считали ветви мирового древа, соответствовавшие раю.

 

 

     Развитие общественных отношений сопровождается переоценкой самоубийства. Так, при переходе к оседлому образу жизни, производящему типу хозяйства и патриархальному укладу обычай добровольной смерти стариков, характерный для первобытно-общинного строя, постепенно отмирает. Восприятие стариков как обременительных для общины членов, способных поставить под угрозу само ее существование, уступает место почтительному отношению к ним, как к хранителям опыта. Самоубийство молодых, трудоспособных людей, также начинает трактоваться как наносящее ущерб общине.

 

      Во многих африканских племенах самоубийство рассматривали как злодеяние, требующее обрядов очищения – если человек повесился на дереве, это дерево сжигали, сжигалось и жилище умершего, приносились искупительные жертвы. Труп самоубийцы считался нечистым, и родственникам запрещено было к нему прикасаться.

 

 

     Религиозные представления народов, находившихся на этапе древних цивилизаций - древних египтян, ассирийцев, персов и вавилонян - в целом не одобряли самоубийство. Так, существовавший в Древнем Египте обычай помещать в гробницы «ушебти» - статуэтки слуг, призванных трудиться в загробном мире вместо умершего, произошел в результате символического замещения человеческих жертвоприношений. Такие жертвоприношения, практиковавшиеся на более раннем этапе, могли носить как принудительный, так и добровольный характер

 

      В то же время необходимо отметить существование так называемых «кризисных текстов», возникших в переломную для страны эпоху, в частности, «Разговор человека и его Ка», посвященный обсуждению самоубийства как избавления от тягостной жизни.

 

 

      Идея Сансары как череды перерождений, возникшая в Индии в эпоху ведизма, первоначально предполагала целью этих перерождений духовное совершенствование, составной частью которого являлся, в том числе, и своевременный уход из жизни. Согласно учению Гаутамы Будды, своеобразно развившему эту идею, конечной целью является не самосовершенствование, а «остановка колеса сансары», т. е. прекращение череды перерождений.

 

     Сосуществование и частичное смешение этих религиозных систем в массовом сознании способствовало возникновению разнообразных форм ритуальных самоубийств в Индии, таких как гибель под колесами Джаганнатхи или сати – знаменитые самосожжения вдов.

 

     Самые массовые из индийских религиозных самоубийств, носивших собирательное название «дикши», были связаны с самоутоплениями в священных реках. Причиной данного явления была вера в возможность достичь, таким образом, просветленного состояния - «мокши», опиравшееся, в частности, на изложенное в «Агама-сутре» оправдание Шакьямуни самоубийства одного из его учеников.

 

      Особенности отношения к самоубийству в странах Дальнего Востока связаны со смешением в их культурах различных религиозно-философских элементов. В качестве таких разнородных компонентов выступали конфуцианство, даосизм и буддизм в Китае, буддизм, синтоизм и даосизм в Японии. Так, для даосизма, провозглашавшего принцип недеяния, и конфуцианства характерна негативная оценка самоубийства, однако влияние буддизма и местных языческих верований препятствовало формированию стойкого неприятия данного явления.

 

     Возникновение стоицизма и эпикурейства, значительное место в которых отведено идее добровольного лишения себя жизни, произошло в эпоху эллинизма, когда наблюдалось смешение разнообразных верований. Относительно подробно разработанных традиций японских ритуальных самоубийств, следует сказать, что их возникновению могли способствовать как неоднородность религиозно-философских воззрений, так и уже упоминавшееся выше своеобразное влияние воинской этики.

 

 

    Древнегреческое общество в некоторых случаях признавало за гражданами право на добровольный уход из жизни. Желающий расстаться с жизнью должен был обосновать свое решение перед ареопагом, и, если судьи признавали его доводы убедительными, он получал яд из особых городских запасов. Самоубийства по приговору суда также не были редкостью (наиболее известным примером такого рода наказания является смерть Сократа).

 

     Несанкционированные самоубийства осуждались и карались посмертно. Платон, называвший занятия философией упражнениями в смерти, считал, однако, что тела самоубийц, лишивших себя жизни без должных оснований, из-за слабости и малодушия, следует хоронить отдельно, не украшая их могилы ни памятниками, ни надписями. В Афинах у трупа самоубийцы отсекали руку и хоронили ее отдельно от тела.

 

      Спартанец Аристодем, намеренно искавший гибели в Платейской битве посмертно удостоился не почестей, а порицания. В то же время в Спарте чтили память легендарного царя Ликурга. По преданию, установив важнейшие законы, он отправился за советом к дельфийскому оракулу, взяв с сограждан клятву соблюдать установленный им порядок до его возвращения.

 

     Когда оракул одобрил введенные законы, Ликург добровольно принял смерть, отказавшись от пищи. Опасаясь, что спартанцы посчитают себя свободными от клятвы, если тело его будет перенесено на родину, он повелел сжечь его останки и бросить пепел в море. Спартанский мальчик, попавший в плен к военачальнику Александра Македонского Антигону, прославился тем, что покончил с собой, не желая выполнять грязную работу, к которой принуждал его хозяин.

 

 

     Идея добровольного отказа от жизни подробно рассматривалась в философских школах стоиков, киников, эпикурейцев. Так, согласно воззрениям стоиков, лишь глупцы всегда цепляются за жизнь, полагая, что тем самым сообразуются с велениями природы. Удел мудрых – уйти из жизни вовремя. Плутарх описал смерть преемника основателя стоицизма Зенона – Клеанфа. Когда он заболел, врачи посоветовали ему воздерживаться от пищи.

 

     По прошествии двух дней наступило улучшение, однако философ, уже изведавший «сладость, порождаемую угасанием сил, принял решение не возвращаться вспять и переступил тот порог, к которому успел уже так близко придвинуться». 

 

     По мнению самого Плутарха, человеку следует расставаться с жизнью тогда, когда он ни в чем не нуждается и счастлив материально и духовно. Представитель позднего стоицизма Эпиктет призывал помнить главное: что дверь всегда открыта. Гегесий, проповедовавший смерть посредством голодания, считал, что все, что касается жизни и смерти человека должно зависеть только от него самого.

 

      Эпикур говорил, что бессмысленно страшиться смерти, ибо когда человек жив, ее нет для человека, а когда она приходит, человек исчезает для нее. Эпикурейцы сравнивали уход из жизни с уходом из театра – это сравнение впоследствии повторил Сенека, считавший, что неважно длинна ли пьеса, важно лишь, хорошо ли она сыграна.

 

     Римские законы времен республики не рассматривали самоубийство в качестве преступления, если его совершение не наносило вреда государству или казне, при чем наследники самоубийцы, обвиненного в нанесении такого рода ущерба, обладали правом отстаивать его невиновность в суде, и в случае успеха им возвращали конфискованное имущество.

 

     В других случаях – когда причинами самоубийства были горе, болезнь, безумие или иные причины, не затрагивающие интересы государства, - оно приравнивалось к обычной смерти и не влекло за собой никаких санкций: завещание самоубийцы не оспаривалось и его имущество переходило к наследникам в обычном порядке.

 

      Строгий запрет на самоубийство касался только воинов, т. к. попытка самоубийства для солдата рассматривалась наравне с дезертирством и в случае неудачи каралась смертью. Однако во времена Юстиниана осуждались самоубийства, совершенные «без причины», т.к. человек, который не жалеет себя, не пожалеет и других. В Египте времен Антония и Клеопатры, напротив, была создана специальная академия – синапофиномен, члены которой обсуждали и поочередно испытывали на себе различные способы самоубийства в поисках наиболее действенного и легкого.

 

       Следует отметить, что как бы ни изменялись оценки самоубийства в античном мире, все они относились только к добровольной смерти свободных граждан. Вопрос о праве распоряжаться своей жизнью и смертью не затрагивал рабов, самоубийства которых сурово карались как в Греции, так и в Риме.

 

      

      Но тем не менее, огромное количество самоубийств пленных и рабов как доказательство того, что мужество присуще не только представителям высших сословий. Сенека полагал, что жизнь сама по себе не является безусловным благом, и ценность ее зависит от наличия в ней нравственной основы. «Нельзя уходить из жизни под влиянием страсти, но разум и нравственное чувство должны подсказать, когда самоубийство являет собой наилучший выход».

 

      «Раньше ты умрешь или позже — неважно, хорошо или плохо, — вот что важно. А хорошо умереть — значит, избежать опасности жить дурно. Наверное  только о женской слабости говорят слова того родосца, который, когда его по приказу тирана бросили в яму и кормили, как зверя, отвечал на совет отказаться от пищи: «Пока человек жив, он на все должен надеяться».

 

     Даже если это правда, не за всякую цену можно покупать жизнь.  "Я тщательно выберу корабль, собираясь отплыть, или дом, собираясь поселиться в нем,- и так же я выберу род смерти, собираясь уйти из жизни. Помимо того, жизнь не всегда тем лучше, чем дольше, но смерть всегда чем дольше, тем хуже. Ни в чем мы не должны угождать душе так, как в смерти: пускай куда ее тянет, там и выходит… пусть порвет цепи рабства, как захочет. Пока живешь, думай об одобрении других; когда умираешь - только о себе. Что тебе по душе, то и лучше».

 

 

     Закрепление запрета на самоубийство в иудаизме  изложено в трактате «Семахота», посвященном смерти и трауру. Самоубийство считается худшим из грехов, т.к. самоубийца отвергает суд Божий, однако это преступление считается подсудным Богу, а не людям. Попытки самоубийства карались бичеванием, существовал ряд ограничений при проведении погребального обряда.

 

      Официально признанные самоубийства были немногочисленны, т. к. по правилам «Семахота» спорные случаи трактовались в пользу умершего. Не подлежали наказанию самоубийства несовершеннолетних и душевнобольных. Закон допускал совершение самоубийства во избежание грехов идолопоклонства, убийства и прелюбодеяния.

 

     Средние века ознаменовались массовыми самоубийствами евреев, стремившихся избежать насильственного крещения. Главный раввин израильской армии Шломо Горен считал, что солдат, которому грозит пленение не только может, но и должен покончить с собой. Приверженцы иудаизма чтят память евреев, в знак протеста покончивших с собой в концлагере Треблинка.

 

 

     В исламе религиозные запреты, относящиеся к самоубийству опираются не на текст Корана, а на хадисы – посткоранические предания о словах и деяниях Пророка. Ислам формально осуждает самоубийство, но на практике признает ряд смягчающих обстоятельств.

 

      Категорическое неприятие самоубийства в христианской традиции складывалось постепенно. В Библии встречается ряд примеров (таких как гибель старца Разиса или Самсона) когда добровольная смерть не только не осуждалась, но и оценивалась как героическая. Интересно, что хотя самоубийство впоследствии получило название «иудиного греха», описание смерти Иуды в тексте Нового Завета не содержит осуждения самоубийства как такового. Слова «пошел и удавился» являются простой констатацией факта; презрение к Иуде связано с его предательством, а не с его самоубийством.

 

     Ранние христианские писатели часто рассматривали самоубийство не в качестве греховного деяния, а в качестве достойной восхищения мученической кончины. Восхваляли поступок Дидоны, бросившейся на меч, чтобы избежать повторного брака,  поведение антиохийской христианки Домнины и ее дочерей, бросившихся в реку, чтобы избежать насилия со стороны солдат Диоклетиана.

 

     Пелагея и Софрония, причисленные впоследствии к лику святых, также добровольно лишили себя жизни, чтобы сохранить целомудрие. К 4-5 векам относится появление течение донатистов – последователей епископа Доната. Донатисты верили, что святости можно достичь усилием воли и добровольным принятием мученической смерти, наступление которой они намеренно старались приблизить.

 

     Церковь объявила их учение еретическим, обвинив в грехе гордыни.   Аврелий первым из Отцов Церкви, изложил основные доводы, осуждающие самоубийство. Он считал самоубийство нарушением шестой заповеди, гласящей «не убий», т. к. в ней нет уточнения «не убий твоего ближнего».

 

     А поскольку Господь повелел любить ближнего своего как самого себя, то самоубийство сопряжено с одновременным нарушением и заповеди любви, и запрета на убийство, являясь, по сравнению с последним, даже более тяжким грехом, исключающим возможность покаяния.

 

     

       Орлеанский собор 533 года отказал в христианском погребении осужденным преступникам, совершившим самоубийство, обосновав принятое решение тем, что эти люди обманули закон, уклонившись от положенного наказания.

 

       После Пражского собора 563 года отказ в церковном отпевании и погребении был распространен на всех самоубийц. По решению Толедского собора 693 года отлучению от церкви подлежали не только самоубийцы, но и покушавшиеся на самоубийство.

 

     Окончательное оформление отношения официальной церкви к самоубийству:  оно объявляется трижды смертным грехом: против Господа, дарующего жизнь, против общественного закона и против человеческого естества, т. к. всему живущему свойственно любить жизнь и стремиться продлевать свое существование.

 

    Также были осуждены  самоубийства, совершенные ради сохранения целомудрия и самоубийства во имя веры. В первом случае в качестве аргументов выступали указания на то, что прелюбодеяние – грех менее тяжкий, чем убийство и, тем более, самоубийство, и не должно ради избежания греха меньшего прибегать к греху большему; а также то, что на женщина, подвергшаяся насилию, неповинна в учиненном над ней беззаконии.

 

      Во втором случае, такая  смерть расценивалась  как уклонение от страданий вследствие душевной слабости. В «Божественной комедии» Данте, находившегося под сильным влиянием идей Аквината, души самоубийц были помещены в седьмом круге ада, ниже убийц и еретиков.

 

 

    продолжение: "Ослиные погребения"

 

 

    

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Привет

Приветствую тебя, Гость   

                

  

Оракул

              

Оракул  CТРЕЛА СУДЬБЫ

ЕГИПЕТСКИЙ ОРАКУЛ

 

Мои сайты

              

Hey.lt - Nemokamas lankytojų skaitliukas

  

 

читайте в заголовках :    

  Секреты эзотерики       Врата смерти     Возмездие:миры Аида    Самоубийство     Кома:неизвестное  Алкогольная нирвана  Алкоголь с юмором      Темный ангел

   Этот адрес электронной почты защищен от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра.                                                                                  

                                                        

 

 

 

 Все страницы сайта заряжены энергией Вселенной