Карта сайта

            

 включите звук на компе

 

 

 

    За дверью жизни

 

     "У самого края небес - паутина астральной сети, где корчатся в муках души расставшихся с жизнью". В эпоху первобытных обществ демонические силы были заняты торможением их развития и подготовкой слоев трансфизических магм и ядра к приему миллионов душ грядущего человечества.  

   

 

    Изложение миров Возмездия начинается с чистилищ потому, что они ближе к нам, чем другие; они соизмеримее с понятиями, привычными для нас, а в случаях нисходящего пути после смерти спуск начинается именно с чистилищ.

 

 

    С течением времени чистилище несколько изменило свой вид; изменились и те кармические грузы, которые влекут умерших в этот мир. Но механическая сторона действия Закона возмездия остается, конечно, неизменной. Всегда и везде она состоит в том, что нарушение нравственных законов влечет за собой утяжеление эфирного тела совершившего.

 

    Пока он жив, утяжеленное эфирное тело остается как бы на поверхности трехмерного мира: при этом тело физическое играет роль спасательного круга для утопающего. Но как только связь между ними разрывается смертью, эфирное тело начинает погружаться глубже и глубже, из слоя в слой, пока не достигнет равновесия с окружающей средой.

 

       В основном, механизм таков.

 

 

 

     Есть существа- Блюстители Кармы, которые следят за безотказным действием Закона. Это совсем особая категория; среди разнообразных демонов Шаданакара это - пришельцы.

 

     Это существа высокого интеллекта, но с холодной, как лед, сферой чувств. Им чужды ненависть и любовь, злоба и сострадание. Они взяли на себя заботу о механизме кармы, восполняя убыль своих жизненных сил эманациями душевных мук тех людей, что после жизни принуждены опускаться в верхние слои чистилищ.

 

    Размеры этих существ огромны; они полупрозрачны и серы, как мутное стекло, тела их прямоугольны, а в мордах, как это ни странно, есть сходство с мордами сторожевых собак: торчащие уши и зорко наблюдающие глаза. С силами Света они вступают в борьбу только тогда, когда эти силы предпринимают труд по смягчению законов кармы и преобразованию чистилищ.

 

   Первое из чистилищ: это - картина обезбоженного мира и обезбоженного общества без всяких прикрас. Бесцветный ландшафт; свинцово-серое море.

 

   Обиталищами миллионных масс тех, кто были людьми, служат здесь котловины, замкнутые среди невысоких, но неприступных откосов. Облик обитателей сохраняет полное человекоподобие, но черты смыты и разглажены. Они напоминают блины, почти полностью схожие друг с другом. Впрочем, память о существовании в физическом слое   не только сберегается в душе обитателей, но и гложет их, как мечта об утраченном рае. Самое неотступное из мучений этого чистилища - это скука безысходного рабства, это нудность труда, это отсутствие перспектив, каких бы то ни было.

 

    Не перспективой, а кошмаром вечно нависающей угрозы представляется единственно реальный выход отсюда. Выход этот заключается в том, что на море показывается черный, похожий на ящик корабль, быстро и бесшумно скользящий к берегу. Его появление повергает обитателей в панический ужас, так как никто не знает застрахован ли он от поглощения кромешной темнотой трюма.

 

      Забрав некоторое число тех, кого груз кармы обрекает на страдание в более глубинных слоях, корабль отчаливает. Заключенные в трюм не видят совершаемого пути. Они чувствуют только, что движение по горизонтали сменяется спиральным спуском, как если бы корабль увлекался в закручивающийся водоворот.

 

     Этим уровнем ограничиваются искупительные страдания тех, чья совесть не омрачена памятью ни о тяжких пороках, ни о преступлениях, но чье сознание в физическом слое было отделено от воли и влияния его души глухой стеной житейских забот и попечений только о материальном.

 

     Следующий слой похож на предыдущий, но он темней: как будто он застыл в неопределенном сумраке на границе вечной ночи. Здесь ни строений, ни человеческих толп; однако каждый ощущает невидимое присутствие множества других: следы движений, схожие с отпечатками ног, выдают их присутствие. Чистилище это называется Ладреф, и кратковременное пребывание в нем испытывают десятки миллионов. Это - следствие маловерия, не дававшего силам духовности проникать в естество человека и облегчать его эфирное тело.

 

     Тот, кому предстоит дальнейший спуск, субъективно воспринимает его так, как если бы он заснул и внезапно проснулся в изменившейся обстановке. В действительности же демонические существа - осуществители кармы - переносят его во время забытья в другой поток времен, хотя число пространственных координат - три - остается неизменным во всех измерениях.

 

     Искупающий свою карму оказывается среди полного мрака. Это последний слой, где еще имеется то, что мы обобщенно называем Природой. Следующим слоям будет свойственен только урбанистический ландшафт.

 

       Здесь царствует абсолютная тишина. Каждый, пребывающий в этом мире, других обитателей не воспринимает совсем и уверен в своем полном одиночестве. Тоска великой покинутости охватывает его, как железный панцирь. Напрасно метаться, молиться, звать на помощь, искать - каждый предоставлен общению только с собственной душой.

 

      А душа преступна, ее память запятнана совершенным на земле злодеянием, и для такой души нет ничего более пугающего, чем уединение и тишина. Здесь каждый уразумевает смысл и масштабы совершенного на земле зла и выпивает до дна чашу ужаса перед своим преступлением.

 

   От этого бесконечного диалога с самим собой несчастного не отвлекает ничто, даже борьба за существование. Потому что никакой борьбы тут нет, пища кругом в изобилии, ею служат некоторые виды почв. Одежда – эфирные клочья, эфирное тело само излучает облекающую его ткань: ту, которую мы заменяем одеждой.

 

     Того, чью совесть не может очистить и это уровень , ждет уже не спуск в следующий слой, а внезапный и устрашающий провал в него. Это схоже с трясиной, в которую несчастный попал неожиданно для себя и которая засасывает его: сперва ноги, потом туловище, наконец, голову.

 

   Это слой черных паров, между которыми вкраплены, как острова, черно-зеркальные отражения физического слоя. Этот слой, как и все чистилища, не имеет космической протяженности. Поэтому здесь ни солнца, ни звезд, ни луны: небо воспринимается как плотный свод, окутанный постоянной ночью.

 

     Тускло светится и земля, точно пропитанная кровью. Внешний облик тех, кто пал в этот мир, напоминает, до некоторой степени, облик гномов: человекоподобие еще сохранено, но формы уродливы и убоги. Рост уменьшен. Движения замедлены.

 

      Никакой материальности, заменяющей одежду, их тело уже не излучает; царствует беспомощная нагота. Одно из мучений - чувство бессильного стыда и созерцание собственного убожества. Другое мучение в том, что здесь начинает впервые испытываться терпкая жалость к другим подобным и приходит понимание своей доли ответственности за их трагическую судьбу.

 

     Третья же мука этих несчастных - страх. Он порождается наличием еще других существ, хищниц демонической природы: они называются волграми.

 

    В зверином страхе перед волграми гномы прячутся по углам или прокрадываются, затаив дыхание. Быть пожранным, вернее, всосанным волгрою через ее пористую кожу значило умереть в этом слое, чтобы затем возникнуть еще ниже.

 

     Если тяжелая карма не сделает того, кто попал сюда, жертвою волгры и он не очнется в следующем из миров нисходящего ряда, рано или поздно ему суждена трансформа, поднимающая вверх. Кончающий свое искупление постепенно меняется телесно. Он увеличивается ростом, у него начинают снова проступать черты лица, напоминающие черты, которыми он обладают прежде, и волгры не дерзают подступать к нему.

 

   Лестница восхождения не закрыта ни перед одной демонической монадой, даже перед волграми. Но для подобного обращения требуется столь острая ясность сознания, какая не встречается здесь почти никогда.

 

   Иногда встречается здесь совсем иное: местами ландшафт разнообразится светящимися пятнами, похожими на огромные гнилушки. Что-то от трупной зелени есть в них... Это в этот слой просвечивает другой слой, расположенный ниже. . Там все гниет, но никогда не сгнивает до конца; в состоянии, сочетающем гниение заживо с духовной летаргией, и заключается мука нижнего слоя.

 

      Здесь развязывают узлы своей кармы те, чья душа, отяжеленная тяготением к ничем не озаренному плотскому, не выработала за свою жизнь на земле никакого противовеса. Здесь пленника гложет удручающее отвращение к самому себе, потому что эфирное тело его превратилось в подобие кала.   Как это ни страшно и ни омерзительно, но этот нижний слой, в сущности, не что иное, как нечистоты волгр.

 

     К душевным мукам здесь начинает присоединяться и телесная: способность пленников к движению крайне ограничена, как и их способность к самозащите. А самозащита насущно необходима любому из них. Так как рядом с ними здесь обитают, между двумя воплощениями в одном из демонических стихиальных миров, облаченные в темноэфирные тела души мелких человекоподобных демонов. Здесь они имеют вид человеко-червей, а размерами напоминают кошку. Заживо, медленно, понемногу пожирают они в здесь тех, кто когда-то были людьми в физическом слое.

 

     Следующее чистилище Рауг: здесь изживаются кармические следствия предательств и корыстной преданности тираниям. Это слой - мука непрерывного самоистощения, нечто, на что могут намекнуть такие явления нашего слоя, как страдания холеры.

 

     Над тремя последними, нижними чистилищами, господствуют ангелы мрака.

 

     Первый из этих слоев - Шим-биг - являет собой медленный поток, движущийся по невыразимо мрачному миру, заключенному под высокий свод. Трудно понять, откуда исходит полусвет, мертвенный и бесцветный. И уже не одежда мучающихся здесь душ, но сами души в их деградировавших эфирных телах похожи на дымно-бурые клочья. Они мечутся взад и вперед, цепляясь за что попало, лишь бы не пасть в поток. Их томит не только ужас: еще большее мучение заключается в чувстве стыда, нигде не достигающем такой силы, как в Шим-биге, и жгучая тоска по настоящему телу, по мягкому теплому миру - воспоминания о радостях жизни на земле.

 

     Здесь же усиливается сострадание. А устье потока видится совсем вблизи. И сам поток, и весь этот туннелеобразный мир обрываются там подобно тому, как обрывается туннель метро при выходе на эстакаду. Но воды не впадают ни во что: и они, и берега, и свод - все растворяется в серой беспредметной пустынности. Там не может быть никакого тела, там и намека нет на какую-либо почву или среду. Только одно не гаснет там: искра самосознания.

 

        Это чистилище называется Дромн: иллюзия страшного небытия.

 

     И если в Шим-биге себя искупали те, на ком ответственность за несколько человеческих смертей, хотя бы даже смертей преступников, кому подписывался смертный приговор или на кого составлялся предательский донос, - в Дромне находятся те, чье нарушение Закона кажется, на наш взгляд, несравненно меньшим.

 

     Да, арифметика кармы - странная арифметика! И в Дромн увлекают не злодеяния, не кровопролития, но всего лишь кармическое следствие активного безверия, воинствующее отрицание духовности, деятельное утверждение ложной идеи о смертности души. Тайна этой удивительной, непропорциональной, казалось бы, кары в том, что все эти волевые акты еще при жизни в физическом слое как бы наглухо забили пробками дыхательные пути души.

 

      Итогом явилось еще большее отяжеление эфирного естества, чем даже бывает в результате отдельных преступлений, если взять их изолированно, самих по себе. Пленнику Дромна кажется, что нигде нет ничего, нет и его самого - именно так, как это ему рисовалось при жизни. И он с величайшим усилием, очень не скоро может справиться с поражающим фактом – не угасанием самоосознающего « Я» даже здесь, в абсолютной пустоте, вопреки рассудку и здравому смыслу. При этом он начинает смутно понимать, что все могло бы быть иначе, если бы это небытие - или полунебытие - он не выбрал сам.

 

     Но тоска добровольной покинутости, окрашивающая пребывание в Дромне, мало-помалу начинает уступать место тревоге. «Я» чувствует, что его куда-то влечет, как бы вниз и вкось, и само оно из точки превращается в вытянутую фигуру, устремленную книзу. Отсутствие всяких ориентиров не дает понять, падает ли он медленно или низвергается с большой быстротой. Только внутреннее чувство вопиет громче всяких доказательств логики, что он движется не вверх и не в сторону, но именно вниз.

 

       Леденящая догадка пронизывает несчастное «Я»: оно поняло, что непреодолимо опускается в раскаленное, тихое, как бы железное море. Вес опускающегося стремительно возрастает; вот он прикасается к раскаленно-красной поверхности Фукабирна и погружается в его среду. Мука состоит, кроме жгучего телесного страдания, именно в ужасе опускания в вечные пытки - опускания, которое представляется невозвратным.

 

       Фукабирн – последний слой чистилищ. Теперь начинается сакуала трансфизических магм: эти локальные миры сосуществуют в трехмерном пространстве, но в других потоках времени, с поясами раскаленного вещества в оболочке планеты. Повторяю, подчеркиваю: во всех метакультурах, кроме Индийской, страдания этих миров не имели конца, пока Иисус Христос не совершил того освободительного спуска в них, который в церковном предании называется схождением Спасителя в ад. С этого мгновения для сил Света становится возможным, хотя и требующим огромных усилий, извлечение страдальцев из этих пучин после известного срока, необходимого для развязывания узлов личной кармы.

 

     Первая из магм - это Окрус, вязкое дно Фукабирна.

 

   Вокруг сознания уже в Дромне не осталось никаких старых оболочек и начало образовываться новое телесное существо. В Окрусе его формирование подходит к концу, но ничего, хотя бы отдаленно напоминающего человеческий облик, нет в нем: это шарообразное нечто из оживленного инфраметалла.

 

     За что же муки Фукабирна и Окруса, за что? О, этих страдальцев уже немного. В Скривнусе и Ладрефе томились миллионы, здесь - сотни, может быть, даже десятки. Осуждение идейного врага на великие мучения, осуждение невинных, терзание беззащитных, мучительство детей - все это искупается страданиями здесь, в Окрусе и Фукабирне.

 

     Здесь мучающийся вспоминает отчетливо о религиозных учениях, слышанных на земле, и о том, что он был предупрежден. Телесные муки субъективно ощущаются здесь, как воздаяние, но уже начинает осознаваться двойственная природа Закона и ответственность за его жестокость не Бога, а демонических сил. Сознание яснеет: в этом - проявление Провиденциальной стороны Закона, его древней основы. Прояснение сознания, прояснение совести, возрастание духовной жажды - это та сторона Закона возмездия, которую светлые силы отстояли от темных и благодаря которой Закон все-таки не сделался абсолютным злом.

 

     Инфрафизическая субстанция магм очень похожа на их физическую субстанцию. Их пленники сначала сохраняют свободу движения, но в действиях для поддержания существования здесь пока нет нужды: силы впитываются из окружающей среды механически. Все это относится и ко второму из поясов магм - Гвэгру, представляющему собой раскаленную докрасна, неподвижную среду.

 

     Страдание в физическом слое какое бы то ни было - ослабляет посмертную муку, преимущественно в смысле сокращения сроков ее, но иногда и в смысле ее "качества". Длительность искупительного наказания души после смерти определяется, в основном, масштабами тех жертв, которые пострадали от его деяний в физическом слое.

 

     Массовый характер преступлений влечет за собой понижение слоев возмездия. При этом суть дела в том, что телесные муки, начавшиеся в Фукабирне и возросшие в Окрусе и Гвэгре, апогея достигают в следующем слое, называемом Укарвайр: это магма бушующая. Там искупают себя извратители высоких и светлых идей, несущие ответственность за калечение трансфизических путей тысяч и миллионов.

 

     Там же и те, кто повинен в гнусных деяниях, называемых на нашем сухом, мертвом языке осознанным садизмом, -то есть таких поступков, при которых страдания других не только вызывали чувство наслаждения, но и не должность этого наслаждения была совершенно ясно осознана преступником тогда же. Осознана - но не помешала наслаждению, не воспрепятствовала испытывать его опять и опять.

 

     К счастью, время здесь течет гораздо быстрее.

 

     Далее идет Пропулк - магма твердая: мир искупительных страданий массовых палачей, виновников кровопролитных войн и мучителей народных множеств. Свобода движения утрачивается. Тело как бы замуровано в твердый состав, сдавлено со всех сторон. Но даже страшнейшую телесную муку здесь перерастает страдание души. Это такое жгучее раскаяние и такая тоска о Боге, какие невозможны ни в одном из высших слоев.

 

    Сакуала магм завершается слоем, носящим название Ырл: это магма сверхтяжелая. Здесь телесные страдания совершенно меркнут перед духовною мукой. Ырл создан для возмездия тем, кого на нашем юридическом языке мы назвали бы рецидивистами: тем, кто, уже раз испытав падение в магмы и возвратившись в физический слой , вновь отягчил себя великими злодеяниями.

 

     Магмы кончились.

 

      Ниже начинается сакуала миров, соотносимых с физическим ядром планеты, общая для всех метакультур.

 

     Первым идет Биаск, инфракрасные пещеры, худшая из алых преисподних, если так определить всю лестницу слоев от Фукабирна до Биаска. Форма здесь меняется, появляется подобие головы и четырех ног. Но зато дар речи утрачен, так как разговаривать не с кем: каждый из узников изолирован от остального мира и видит только своих мучителей - именно тех, которые похожи, как это ни странно, на пресловутых чертей.

 

   Сидя здесь, в физическом слое , в относительной безопасности, можно сколько угодно посмеиваться над верой в существование этих рогатых безобразников, но не стоит желать даже смертельному врагу более близкого с ними знакомства. А так как жертв, павших в Биаск, насчитывается всего десятки, чертей же, нуждающихся в их гаввахе, - многое множество, то они выколачивают гаввах из своих жертв всеми способами, какие в состоянии измыслить.

 

     Гаввах-   тонкоматериальное излучение человеческого страдания, выделяемое нашим существом как при жизни, так и в нисходящем посмертии. Гаввах восполняет убыль жизненных сил для многих категорий демонических существ.

 

     Жертвы Биаска - это те, кто был в нашем физическом уровне растлителями духа. Такие преступления расцениваются столь сурово потому, что они приносят больше кармического вреда для тысяч человеческих душ. Даже палач, от руки которого погибли физически сотни людей, не принес такого ущерба, как те, про кого сказано в Евангелии: "Кто соблазнит одного из малых сих, верующих в Меня, тому лучше было бы, если бы повесили ему мельничный жернов на шею и потопили его во глубине морской" (Матф. 18, ).

 

 

 

     Ниже Биаска зияет Амиуц: вертикальные щели. Падающий как бы застревает в вертикальной щели, подвешенный в полной беспомощности. Несчастный оказывается висящим прямо над гнездилищем демонических сил Шаданакара. Здесь те, кто сочетал сознательный садизм с огромностью злодеяний.

 

    Но из вертикальных щелей Амиуца есть и боковые ходы-тупики. Это Ытрэч, планетарная ночь, длящаяся от начала формирования Шаданакара до конца существования нашей планеты в физическом слое- Энрофе, то есть до истечения второго (будущего) зона. Здесь были очень немногие, например Иоанн Грозный. А дальше есть еще один слой, совсем особый: деянию Иуды Искариота соответствовал только он. Называется он Журщ, и никто никогда, кроме Иуды, в этот слой не вступал.

 

       Ясно, конечно, что о страданиях, переживаемых в слоях ядра, мы не можем себе составить даже отдаленного представления.

 

   И вот описание подошло к последнему из слоев - кладбищу Шаданакара. Сюда из нижних страдалищ опускаются упорствовавшие во зле. Здесь их скорлупы - остатки души-шельта - покидаются монадами. Монады выпадают из Шаданакара вообще, чтобы начать все сначала в непредставимых пространствах, временах и формах. И все же это лучше, чем провал сквозь Дно Шаданакара на Галактическое Дно: здесь монада не выпадает, по крайней мере, из Космического Времени.

 

     Но шельт - живой, это самосознающее, хотя и низшее "я"; в Суфэтхе он едва шевелится, постепенно выдыхая остатки жизненных сил. Это и есть та смерть вторая, о которой говорится в Священном писании. Искра сознания теплится до конца, и мера ее мук превышает воображение самих демонов. Сюда до сих пор не может досягнуть никто из Света, даже Планетарный Логос. Он может быть виден иногда, но не изнутри, а из соседних слоев. Тогда различают пустыню, над которой стоит тускло-лиловым солнцем Гашшарва - антикосмос Гагтунгра.

 

     К счастью, за всю человеческую историю набралось лишь несколько сотен монад, падавших до Суфэтха. Из них только несколько единиц оставили след в истории, ибо все крупные монады нисходящей направленности затягиваются в Гашшарву. В Суфэтхе - те, кто не нужен и Гагтунгру.

 

     Из исторических деятелей - о Домициане, в следующем воплощении, после падения в Пропулк, ставшем маршалом Жюлем де Рэцем, тем самым, который сперва был сподвижником Жанны д'Арк, а потом - злодеем и садистом, купавшимся в ваннах, устроенных из внутренностей убитых им детей.

 

      Сброшенный в Ырл, он в следующей инкарнации в физическом слое- Энрофе опять запятнал себя великими злодеяниями в эпоху инквизиции. После третьей кончины он в третий раз прорезал все слои преисподней, достиг Суфэтха и был выброшен из Шаданакара, как шлак..

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Привет

Приветствую тебя, Гость   

                

  

Оракул

              

Оракул  CТРЕЛА СУДЬБЫ

ЕГИПЕТСКИЙ ОРАКУЛ

 

Мои сайты

              

Hey.lt - Nemokamas lankytojų skaitliukas

  

 

читайте в заголовках :    

  Секреты эзотерики       Врата смерти     Возмездие:миры Аида    Самоубийство     Кома:неизвестное  Алкогольная нирвана  Алкоголь с юмором      Темный ангел

   Этот адрес электронной почты защищен от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра.                                                                                  

                                                        

 

 

 

 Все страницы сайта заряжены энергией Вселенной